История России в поэтическом наследии А. Майкова

Размышлениями о прошлом, настоящем и будущем России проникнуто все литературное творчество А.Н. Майкова. Помимо одного из центральных циклов «Отзывы истории», которое включает 31 произведение, этой же теме подчинены стихотворения из циклов «Юбилеи», «Страны и народы», «Века и народы», «Дома», «Из славянского мира», перевод «Слова о полку Игореве», поэма «Княжна», перевод «Из Апокалипсиса», рассказы для детей о русской истории и многое другое.

Совет «напитаться историей Руси, той Руси, которую нам создала ее история — Руси самодержавной, Руси христианской» Майков получил от В.А. Жуковского еще в 1851 г. через А. Плетнева.

Майков обращается к истории России в определенный момент жизни России, в 1854 г., во время трагических событий Крымской войны. Патриотические чувства заставили поэта внимательнее отнестись к историческому прошлому, но это был лишь первый шаг в художественном постижении Майковым судьбы России. Большое влияние на взгляды Майкова, по его собственному признанию, оказал Ф.И. Тютчев, «...знакомство с Ф.И. Тютчевым и его расположение ко мне, все скрепленное пятнадцатилетнею службою вместе и частыми беседами и свиданиями, окончательно поставило меня на ноги, дало высокие точки зрения на жизнь и мир, Россию и ее судьбы в прошлом, настоящем и будущем и сообщило тот устой мысли, на коем стою и теперь и на коем воспитывал свое семейство. Этот устой дал мне при этом еще одно благо: полную независимость и свободу мысли от посторонних влияний. Напротив, сам вывел многих из мрака и шатания. Таким образом, завершился период исканий правды в философии, религии, политике. Нравственная евангельская правда одна с малолетства не была поколеблена, плюс некоторые рыцарские фамильные предания. Когда все это установилось и отошло на задний план, тогда только началось настоящее творчество, в связи отчасти с непредвиденными событиями жизни, отчасти с ходом внутренней работы мысли». «Формула» исторических воззрений поэта, данная в этом письме, проста и глубока одновременно — это «нравственная евангельская правда... плюс рыцарские фамильные предания».

Обращение к историческим темам в поэзии Майкова обусловлено тем, что центральные основы жизни — евангельская правда и фамильные рыцарские предания — утрачиваются, а это приводит к ожесточению сердец в современном мире (« Бабушка и внучек»), разрушению монастырей («Упраздненный монастырь»), утрате чистоты веры, наивности восприятия мира, а на смену им приходят суесловие и разглагольствования о проблемах веры («Странник», «Два беса»). Позиция Майкова, считавшего, что духовное развитие определяет историческое развитие, приводит его к мысли о необходимости просвещения. Поэт ставит перед собой задачу понять современное время, исходя из исторического опыта, и не только понять, но и пытаться воздействовать на него определенным образом. В связи с этим тезис о Майкове лишь как о поэте чистого искусства оказывается несостоятельным.

История осмыслена поэтом как неразрывная нить, связывающая прошлое и настоящее. Преемственность, последовательность исторической жизни становятся темой творчества зрелого Майкова и, в частности, в цикле «Отзывы истории». Само название цикла заставляет задуматься, какое влияние имеют события давнего времени на современность и будущее, как отзывается прошлое в настоящем. Идея преемственности развивается в поэтическом цикле в трех основных планах — это преемственность сильной государственности, преемственность национальных гениев и непреходящее эмоциональное, интуитивное чувство родины. Открывает цикл и определяет его характер стихотворение «Емшан», в котором перелагается известный рассказ из Волынской летописи о половецких князьях-братьях Отроке и Сырчане. Майков утверждает в этом стихотворении, что чувство родины не разумно, оно идет не от рассудка, а от сердца, от воспоминаний, звуков, запахов. Певец, призванный вернуть Отрока, «поет о былях половецких, Про славу дедовских времен И их набегов молодецких». Но ни песни, ни напоминания о доблестях предков не могут заставить Отрока захотеть вернуться на родину. Только живое, сильное, малое впечатление (запах степной травы) способно пробудить утраченное чувство родины.

Взаимосвязи разных времен устанавливаются в стихотворении «В Городце в 1263 году», в котором перед смертью Александру Невскому открывается видение будущего России — возникновение Петербурга, основание Александро-Невской Лавры. Преемственная связь устанавливается между двумя государственными мужами — князем Александром Невским и Петром I. О преемственности в деле государственного строительства речь идет в стихотворении «У гроба Грозного». Майков считает необходимым напомнить о русских святых, о великих православных государях и вступающему на престол императору Александру III в «Кантате, исполнявшейся на парадном обеде в день венчания на царство Е.И.В. Государя императора Александра Александровича».

Завершает цикл стихотворение, в котором центральная тема раскрывается на современном материале — «Суд предков».

Стихотворение имеет ярко выраженную сюжетную линию. Перед смертью старый князь Андрей просит сына отмолить его грехи. Сын, глядя на умирающего отца, думает:

Ну, что же? Вот

Два века тут лицом к лицу!

Какая ж между ними связь?

Давно душой я чужд отцу,

Давно всем чужд мне старый князь!

Два поколения «отцов» и «детей» давно друг другу чужие, связь поколений, существовавшая долгие века, вдруг оказывается разорванной. Для Майкова в этом виноваты сами «отцы», утратившие связь со своим народом, со своими историческими корнями, увлекшиеся поверхностным «европеизмом». Старый князь, по словам сына, был «Во Франции — легитимист; Здесь недовольный камергер, Спирит, ханжа и пиэтист И ЬеЬеврги а 1а Вольтер». Обрыв исторической традиции, отмеченный в литературе конца XIX в., многими писателями был воспринят трагически (И.А. Гончаров. «Обрыв»; Ф.М. Достоевский. «Бесы» и др.). Для Майкова этот «обрыв» традиции не был катастрофичен. Восстановить утраченную связь для поэта было возможно.

Просьба старого грешника («Когда умру, приди, читай, Псалтырь ты в церкви надо мной») пробуждает воспоминания о сходных мотивах в творчестве В.А. Жуковского, в повести Н.В. Гоголя «Вий»; но Майков, развивая сюжет, не идет по «готическому», страшному сценарию, и содержание произведения приобретает иное звучание:

И князь внимательней глядит,

Во мрак по нишам и углам...,

Но в углах храма таятся не страхи, ужасы, а стоят хоругви, герой видит княжеское место, ...где:

Под балдахином, с их гербом,

От предка павшего в Орде,

Преемственно, сын за отцом,

Стоял старейший в роде...

Впервые к князю Сергею приходят мысли о своей связи с предками. Неожиданно перед ним проходит видение — суд предков над умершим отцом:

Суд предков — за душу свою,

Ответишь Богу, мол, а нам,

Поведай, как служил царю,

Хулы не нажил ли отцам.

И оказывается, что хула роду — воспитание сына, не знающего предков, отколовшегося от родовой традиции. Постепенно для молодого князя прошлое, глубина времен становится...

Уже не мертвый и пустой,

А чем-то целым и живым,

Какой-то силой роковой,

Которой все уже давно,

Что нас волнует и крушит,

Разрешено, умирено...

Обрыв исторической традиции для Майкова может быть восстановлен, как может быть побеждена и смерть.

Необходимо отметить характерную как для цикла «Отзывы истории», так и для всего творчества поэта черту — постоянное обращение к теме смерти («В Городце в 1263 году», «У гроба Грозного», «Ломоносов», «В Айя-Софии», «Суд предков» и др.) и решение этой темы с христианских позиций.

Простое перечисление произведений, написанных на тему смерти, занимает большое пространство: «Три смерти», «Борьба со смертью», «В темном аде», «Череп», «Кладбище», «На смерть М.И. Глинки», «Два гроба», «Милых, что умерли» и др. Цикл «Новогреческих песен» начинается знаменитой «Колыбельной песнью» («Спи, дитя, мое усни»), прослеживает всю жизнь человека от колыбели, последние же стихотворения посвящены смерти: «Чужбина», «Борьба со смертью», «Ад», «В темном аде, под землею», «Опустели наши села», «Покатилась звезда на востоке». Тем не менее, заканчивается цикл знаменательным стихотворением «Христос Воскресе». Для Майкова

...смерть — не миг уничтоженья,

Во мне того живого «я»,

А новый шаг и восхожденья,

Все к высшим сферам бытия...

Умирает Александр Невский и «словно как свет над его просиял головой — // Чудной лицо озарилось красой». В истории страны смерть одного из великих деятелей России не имеет фатальных последствий, так как существует преемственность поколений. В стихотворении «Ломоносов» умирает Петр, но рождается новый гений — Ломоносов.

Но не вотще от Бога гений,

Ниспосылается в народ.

Опять к нему своих велений,

Истолкователя он шлет.

Таким образом, преемственность определена Божественным Провидением. Подобно тому, как Ф.И. Тютчев видел в волне проявление вечных законов жизни, также и Майков видит в исторической жизни ту же природу — вечность, неуничтожимость.

С темой побежденной смерти и конца земной истории связан и большой поэтический труд Майкова — перевод Апокалипсиса. Перевод фрагмента Апокалипсиса был выполнен Майковым в 1868 г. Обращение к Апокалипсису, с конца 60-х годов, стало знаком времени. Мотивы Апокалипсиса звучали в поэзии Полонского («Сумасшедший», «Тишь и мрак», «Заступница»), в прозе Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Г. Успенского и других. Изучалась проблема искусствоведением и филологической наукой, в частности, в работе Ф.И. Буслаева «Русский лицевой апокалипсис».

Майков переводит центральный эпизод из Апокалипсиса с IV по X слова, т. е. видение Иоанну сидящего на престоле, затем снятие с книги 7 печатей, а затем появление семи трубящих ангелов и конец времени. Этот композиционно завершенный эпизод объединен у Майкова единой мыслью, итог которой звучит в последней фразе перевода: «Что времени отсель уже не будет». Переведенный фрагмент Апокалипсиса подводит итог всемирной истории, «созидающего времени», и, таким образом, тема Апокалипсиса как бы завершает огромную и многообразную тему исторического времени в творчестве Майкова.

А.Н. Майкову также принадлежит один из наиболее удачных переводов «Слова о полку Игореве». Серьезная, научная работа над переводом продолжалась в течение четырех лет, которые сам поэт назвал «вторым университетом» по филологическому факультету. Опубликована работа была в 1870 г. с предисловием и комментарием переводчика. В причинах обращения Майкова к переводу «Слова» есть и случайное и закономерное. Закономерным являются тот интерес, уважение, которые испытывал поэт к русской истории, древней культуре России. Серьезное изучение старообрядчества, обращение к такому памятнику древней литературы, как «Повесть о Варлааме и Иоасафе», цикл стихотворений «Отзывы истории», рассказы для детей о русской истории — все это свидетельствует о том, что появление перевода «Слова о полку Игореве» было закономерным. Но был и элемент случайности, может быть, кажущийся. В черновике письма к M.Л. Златковскому, работавшему над биографией поэта, Майков пишет: «Напал на него случайно: старшему сыну в гимназии пришла пора его проходить; думаю, памятник чудесный, дай, сам с ним прочту — и начал разбирать по екатерининскому тексту, изд. Пекарским, без знаков препинания, написано все сплошь в одну строку. Стал делить на части, руководясь единственно ходом творчества самого певца. Прочел, восхитился построением — но для справки в темных местах взял русские переводы, черт возьми! Все не так делят и понимают, дробят памятник, он является чем-то бессвязанным, глупыми отрывками...»

Таким образом, перевод первоначально был предназначен сыну-гимназисту. И черновики предисловия Майков озаглавливает: «Вместо предисловия. Моему сыну» — и пишет далее: «Хотелось бы мне, милый мой Коля, чтобы ты хорошенько понял драгоценнейший памятник нашей старины — "Слово о полку Игореве". Не зная, как объяснить тебе его хорошенько и передать, как я его понимаю, — я решился перевести его на нынешний наш язык». В результате, перевод был предназначен, конечно, не только ребенку, но читателю простому, «неискушенному», и в этом сказалась та определенная просветительская миссия, которою возлагал на себя Майков. Внимание к воспитанию детского художественного вкуса, формированию детского мировоззрения очень важно для позиции Майкова. Не случайно детские хрестоматии, учебники (особенно для младшей школы) до сих пор наполнены стихотворениями Майкова. В свое время по предложению Достоевского Майков написал ряд рассказов для детей по русской истории.

Вероятно, из этой особенности адресата происходят и своеобразные черты самого перевода «Слова». Если в другом, столь же серьезном труде, переводе «Апокалипсиса» поэт ни на йоту не отступает от текста подлинника, то, переводя «Слово», он считает возможным сделать текст более доходчивым. Но в обоих переводах Майков остается верным своему главному принципу — перевести, как ему советовал Достоевский, «без слов от себя» («наивно, как можно более наивно»). В письме к историку Константину Николаевичу Бестужеву-Рюмину при пересылке перевода поэт пишет: «Как я старался во всем этом сохранить тон, чтобы не было претензии... Близко к сердцу мне дело, а не мое маленькое "я"».

Для того, чтобы создать перевод точный, научный, отражающий современные представления о древней литературе, Майкову пришлось пройти «второй университет» по филологическому факультету под руководством ученых, которые с разной степенью доброжелательности отнеслись к этому труду. Круг научных консультантов широк — Ф. Буслаев, А. Афанасьев, К. Бестужев-Рюмин, А. Гельфердинг, Мстислав Прахов, И. Срезневский и др. Как это следует даже из простого перечня имен исследователей, во время работы над переводом «Слова» поэт находился под влиянием представителей мифологической школы. И взгляды мифологической школы сказались в большой степени в предисловии и в комментариях Майкова. Позднее, когда перевод уже был завершен, Майков стал более осторожен во взглядах.

Одной из центральных идей поэзии А.Н. Майкова, в том числе и исторической, является, как уже отмечалось, идея преемственности, и, конечно, Майков представляет «Слово» не как уникальный, одинокий памятник древнерусской литературы, а как звено в непрерывной цепи русской культуры. Автор «Слова» основывается, с позиции Майкова, и на фольклорной, и на литературной традиции. А в свою очередь «Слово» является непосредственным предшественником современной литературы. Поэт писал: «В заключении не могу отдать отчета в одном впечатлении, которое я вынес, долго занимаясь «Словом о полку Игореве». Несмотря на семь веков, отделяющих нас от его певца, — он чрезвычайно близок к нынешней нашей литературе.

Его поэма — точно зародыш, таящий в себе все лучшие качества последней. В этих образах князей — Осмомысла Галицкого, от престола которого грозы текут по землям, Всеволода Суздальского, что «мог бы Волгу веслами раскропить, а Дон шеломами вылити», Романа, что в замыслах возносится высоко, как сокол ширяясь на ветрах, высматривая добычу, — слышится что-то родственное державинским изображениям екатерининских орлов. В описании битв тоже. Во всем же здоровом тоне поэмы, в этом кованом языке, на который древность наложила какую-то свою, особую, вековую печать, в этой поэзии действительности — как бы чувствуется пушкинская стройность, определенность, сдержанность и меткость выражений. Далее, эти описания природы, эта жизнь степи, в ее мрачном виде, вся эта прелестная идиллия бегства Игоря, эти «дятлы тёктом путь к реке казуют», вся речь Игоря к Донцу — как он лелеял князя на серебряных берегах своих, — во всем этом таится как бы зародыш лучших страниц Тургенева..., а этот сарказм, полный любви, — не ожил ли в Гоголе? Чувствуется, несмотря на перерыв многих веков, один и тот же гений в творчестве русских людей тогда и ныне».

Заслуживают внимания и наблюдения Майкова о характере ритма в «Слове»: «...поэма, очевидно, писана, и писана мерною прозой, приспособлявшеюся, вероятно, к пенью, по образцу, может быть, церковных канонов и псалмов, только на другие мотивы... Мне кажется, что если читать "Слово" нараспев, то мы более всего подошли бы к настоящему делу».

Суждения поэта о жанровой природе древнерусского памятника («не ясно ли тут знакомство с "похвальными словами" византийской литературы, как со "словами" святых отцов, так и светскими?») нашли подтверждение во взглядах исследователя И.П. Еремина («Жанровая природа "Слова о полку Игореве"»).

Заслугой перевода «Слова» А.Н. Майковым является обоснованное композиционное членение текста, почти полностью (за исключением частных деталей) совпадающее с делением текста, выполненного в научном переводе Д.С. Лихачева.

Перевод А.Н. Майкова (художественный текст, предисловие, комментарии) — не только факт истории литературы, но по-прежнему важный поэтический и научный труд.

Творчество А.Н. Майкова разнообразно и многогранно. Автор стихотворений в антологическом духе, философских стихотворений, исторических драм, поэм, интересный прозаик, переводчик, А.Н. Майков долгое время рассматривался только в одном аспекте — как поэт «чистого искусства», автор антологических стихотворений. Однако это не единственная и, вероятно, не главная сторона творчества великого русского поэта. Поэт, прозаик, переводчик, А.Н. Майков создал цельную картину мира, в которой представлена была своя, оригинальная и в то же время органически вписывающаяся в современную историческую эпоху, художественно-историческая концепция.