Образы европейской культуры в творчестве А. Майкова

В поэтическом наследии Майкова большое место занимают образы европейской культуры и истории (циклы стихотворений «Очерки Рима», «Из странствований», «Неаполитанский альбом», «Страны и народы», «Новогреческие песни» и др.). Одним из важных поэтических циклов, который складывался на протяжении всей творческой жизни поэта, с 1840 по 1880-е годы, является цикл «Века и народы» из 16 стихотворений. В основу построения цикла положен живописный принцип вольного соединения сцен из жизни разных веков и народов, но мозаичная пестрота складывается в картину истории, культуры, духовных исканий и заблуждений европейских народов.

Европейскую историю, в том числе и русскую, Майков начинает со времен сыновей библейского Ноя. Цикл открывается стихотворением «Иафет» (1840). Иафет — один из трех (Сим, Хам, Иафет) сыновей библейского Ноя. В этом и в других стихотворениях отражена история и культура далеких потомков Иафета.

Одной из ярчайших и трагических личностей европейской (итальянской) истории является Джироламо Савонарола («Савонарола» 1851) — монах, считавший себя верным католиком, но ведшим ожесточенную борьбу с папой, отлученный от церкви, но объявивший отлучение недействительным. На протяжении многих веков эта личность вызывала многочисленные споры. Одни видели в нем человека великой святости, учености, одаренного пророческим духом, красноречием, другие, напротив, — фанатичного монаха, врага великой культуры Возрождения, который хотел вернуть Флоренцию к Средним векам. В основу стихотворения положено событие 1497 г., за год до смерти Савонаролы, — так называемый эпизод сожжения «суеты».

Во время традиционного итальянского карнавала, имевшего языческие корни, дети, подготовленные Савонаролой, с пением духовных песен ходили по городу, стучали в двери богатых и бедных, просили то, что они называли «суетой» или «анафемой». То были непристойные рисунки и книги, карнавальные маски и шутовская одежда. Собрано было множество предметов, которые послужили для устройства празднества, зацуманного Савонаролой. В последний день карнавала произошло религиозное торжество — сожжение «суеты». На площади Синьории во Флоренции была выстроена огромная пирамида, на которой была разложена вся «суета», собранная во время карнавала. Чудовищное изображение карнавала было поставлено на верху пирамиды. Все это было торжественно сожжено. Через год на этом же месте был казнен сам Савонарола. Трагичность Савонаролы, искренне, горячо отстаивающего христианские убеждения и забывшего только об одном — истинно светлом духе христианства, нарисована Майковым с большой художественной силой:

Христос, Христос! Но, умирая,

И по следам Твоим ступая,

Твой подвиг сердцем возлюбя,

Христос! он понял ли тебя?

Любовь — это та основа, на которой строятся жизнь, человеческие взаимоотношения и должна строиться история человечества. Духовное насилие противно любящему христианскому мировоззрению Майкова:

...Доминиканца ж лик суровый,

Был чужд любви, и сам он пал,

Бесплодной жертвой...

В коротком стихотворении «Савонарола» ясно выразились идейно-художественные убеждениями Майкова — его любовь и уважение к науке, искусству, к древней античной цивилизации, беспристрастность в оценках и гуманный христианский взгляд на происходящее.

«Клермонтский собор»[49] — стихотворение Майкова, имевшее широкий общественный резонанс. H.A. Добролюбов — критик, имевший принципиально иные художественные и общественные взгляды, — отмечал: «...маленькая поэмка Майкова под названием "Клермонтский собор" — прекрасная вещь и имеющая тоже современный интерес».

Стихотворение Майкова представляет живописную картину собора европейских народов. Мир европейских культур уподоблен поэтом пестрому «лугу, засеянному цветами». «Тяжелый шваб и рыжий брит», «богатыри со всей земли» слушают рассказы очевидцев о страданиях паломников и о поругании святынь. Это зарождает в них мысль и желание завоевать Палестину и вырвать Гроб Господень из рук мусульман. Рассказ Петра Пустынника, вырвавшегося из плена, об ужасах рабства у мусульман играет определяющую роль в решении собора. Воссоздавая мировоззрение средневекового человека, поэт рисует ряд видений, знаков, которыми сопровождался собор в Клермонте («виден крест был в небе», «поднимались кровавые зори на востоке»). Если первая часть стихотворения исторически точно и детально воспроизводит атмосферу Клермонтского собора, то вторая часть обращена к современным событиям и представляет собой не объективное историческое повествование, а размышления автора об истории крестовых походов, истории взаимоотношений латинских и славянских народов.

Вот так латинские народы,

Во имя братства и любви,

Шли в отдаленные походы.

...Тогда в рядах священной рати,

Не ополчались мы войной.

Отдельно, далеко от братий,

Вели мы свой крестовый бой.

У русского народа, с позиции Майкова, была своя роль в отстаивании общих христианских ценностей. Поэт работал над стихотворением во время Крымской кампании и был глубоко поражен, что европейские страны (Англия, Франция) — братья, как он их называет в стихотворении, — выступили на стороне мусульманской Турции против России. Ф.М. Достоевский в письме от 18 января 1856 г. писал: «Как хорошо окончание, последние строки в вашем Клермонтском соборе! Да! разделяю с Вами идею, что Европу и назначение ее окончит Россия».