Декабристская критика

Декабристы-романтики были острыми и смелыми критиками, проводившими в статьях свои гражданские идеи. Критические разборы они печатали в альманахах «Полярная звезда» А. Бестужева и К. Рылеева и «Мнемозина»

В. Одоевского и В. Кюхельбекера, в «Литературной газете» Дельвига и Пушкина, где публиковал свои «Размышления и разборы» Катенин. Главная тема критических выступлений декабристов – защита высоких жанров и национального своеобразия литературы.

Самой нашумевшей была статья Кюхельбекера «О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» (1823), где молодой критик подверг уничтожающему анализу состояние современной романтической поэзии психологического течения. С особенной силой он обрушился на авторов элегий, обвинив их в том, что они поют лишь унылые песни. В их произведениях, запальчиво утверждал Кюхельбекер, нет ни высоких мыслей, ни гражданского одушевления, ни народности.

В своей критике Кюхельбекер был во многом прав: подражатели Жуковского действительно на все лады перепевали его темы и мотивы. Их заемные ноты не были обеспечены глубиной авторской личности и отличались незначительностью содержания. Прав был Кюхельбекер и в том, что национальное своеобразие еще не нашло достойных форм для своего выражения. Как народный элемент он отметил лишь несколько стихов Жуковского в «Светлане». В целом же поэты воспроизводили иноземные источники. Эти удачно подмеченные недостатки современной поэзии сочетались в статье Кюхельбекера с ошибочными мыслями.

Автор возложил вину не только на подражателей Жуковского, но и на самый жанр элегии, посчитав, что в нем нельзя выразить значительное гражданское и возвышенное содержание. Он бросил клич о возвращении к оде – жанру, предназначенному для демонстрации высоких мыслей и чувств. В этой связи он резко отозвался о поэтической стилистике романтической поэзии, имея в виду Жуковского и Батюшкова. Однако возвратиться к устаревшему, ушедшему в историю, жанру оды было уже нельзя. Что же касается поэтической стилистики Жуковского и Батюшкова, то она отвечала духу времени – психологически точно и полно выражать внутренний мир личности. Кюхельбекер, верно подметив особенности современной поэзии, оказался не в силах предложить новые идеи, которые помогли бы преодолеть критикуемые им недостатки. Он звал назад, а не вперед. Это сразу понял Пушкин, который несколько раз обращался к статье Кюхельбекера (в письмах, в романе «Евгений Онегин»), отвергая принципы старой оды и выступая в защиту поэтического новаторства «школы гармонической точности». Решить задачу художественного воплощения исторического и современного характера, как и национального своеобразия литературы, декабристам-романтикам было не суждено и не по плечу. Тут надобен был гений Пушкина.

Гражданское, или социальное, течение русского романтизма, во-первых, обнажило стоявшие перед русской литературой насущные проблемы и, во-вторых, в меру талантливости принадлежащих к нему авторов содействовало самосознанию личности, выдвинув на первый план ее общественные интересы. Декабристы-романтики заострили проблемы народности, поэтических традиций, судьбы высоких жанров и стилей. Усваивая уроки «школы гармонической точности» и полемизируя с ней, они часто вопреки собственным убеждениям, содействовали смешению жанров и стилей, преодолению жанрового мышления, сильно тяготевшего над их литературно-эстетическими вкусами.